— Мы, конечно, связались с российским консульством в Анталии, — вздохнул обескураженный полицейский. — Если в ближайшие сутки ничего не прояснится…

— То что будет? — с умеренным любопытством спросила я.

— Передадим вас консульству. Кто-то ведь должен оплатить ваше пребывание в больнице. А у полиции к вам претензий нет.

И на том, как говорится, спасибо. Могу себе представить, как счастливы будут в консульстве, когда я свалюсь им на голову со своими проблемами. Но тут уже мне в голову пришла первая за довольно длительный период здравая мысль, и я спросила, какое сегодня число.

Полицейский мое любопытство удовлетворил. Но названная им дата, особенно год, повергла меня в состояние паники. Мои воспоминания заканчивались событиями одиннадцатилетней давности! А что произошло за эти одиннадцать лет, каким образом я снова оказалась в России, из которой благополучно уехала замуж в Германию, как, наконец, попала в Турцию — все это оставалось за непроницаемой стеной амнезии. Весело, что и говорить!

Некоторое успокоение принес звонок Курта. Собственно, я не сомневалась в том, что это произойдет, то есть не сомневалась до тех пор, пока не выяснила, что он давно мне уже не муж, а я вообще неизвестно кто. Но, похоже, Курт мало изменился: он всегда был высокопорядочным человеком, хотя и скучноватым. Интересно, из-за чего наш брак накрылся? Скорее всего я что-то такое сотворила по своей природной стервозности и в силу непредсказуемости славянской души.

— Что с тобой случилось? — спросил Курт.

Слышно было отлично, точно он находился в соседней комнате.

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Совершенно не помню последние одиннадцать лет жизни, можешь себе представить?

— Вполне, — невозмутимо отозвался Курт.

Будучи высококлассным нейрохирургом, он и не такое мог себе представить. Собственно, и представлять было нечего: в своей практике он сталкивался и с более замысловатыми случаями.